Дьявол и шут
Дьявол и шут
Простертые в морозном воздухе крылья хранили отпечаток пылающей руки мастера. Если бы он знал раньше, каким горячим будет это прикосновение на краю пропасти. Мастер ни к кому просто так без крайней необходимости не притрагивался. Он властвовал над учениками взглядом и словом. Только время от времени Юро получал от него затрещины за свою нерасторопность.
?? Но там на краю пропасти Крабату не за что было бы зацепиться кроме этой протянутой руки. Ветер задувал под черную накидку, так что казалось, сам дьявол ледяными лапами ощупывает его тело, еще никогда ему не бывало так холодно, даже когда они ходили с друзьями от дома к дому выпрашивая подаяния под Рождество, когда от голода в метель он едва мог вытаскивать из сугробов свои рваные сапоги. Теперь он ступал по снегу босиком. И мастер шел рядом, всматриваясь в вершины елей и нависшие над ними тяжелые тучи.
?? У обрыва он сделал ученику знак остановиться.
??-- Посмотрим, на что ты способен.
?? Крабат глупо улыбнулся и втянул голову в плечи.
??-- Страшно… — прошептал, или вернее подумал, чуть пошевелив губами.
?? Мастер ничего не ответил. Мелкий снежок сыпал на его черную повязку скрывавшую правый, прекрасно видевший глаз.
??-- Гляди вперед и повторяй заклинание, — велел он Крабату.
?? Подмастерье вздрогнул и быстро сделал несколько шагов к краю. Там расстилались склоны гор, поросшие лесом. Нигде не было видно других воронов с мельницы. Крабат остался один.
?? Он оглянулся и растерянно уставился на мастера.
??-- Лети! — приказал тот.
?? Учитель, приблизившись, протянул ему руку.
?? Он знал, что начни он целовать ее, обливаться слезами и умолять пощадить его, все было бы бесполезно.
?? Вот почему от уступил непреодолимому желанию прикоснуться к учительской руке, со всей силы опереться на нее, чтобы оторваться от земли. От кончиков пальцев до самого уха точно пробежала молния, зарядившая все его тело необычайной легкостью и теплом. Вперед! Вперед! Чего же ему бояться, он не такой, как прежде, разве он хуже слабоумного Юро? Поговаривали, что чары мастера их всех делают в сотни раз сильнее.
?? Его ноги поднялись над землей, тело сжалось и устремилось вверх.
?? Птицей быть лучше, чем человеком, подумалось ему в первые мгновения, пока он парил над горами, зная, что мастер следит за ним с обрыва.
?? Внизу где-то далеко от деревни чернел снег, зоркие глаза ворона разглядели трупы лошадей и путников, сбившихся с пути и замерзших ночью или сваленных заразой в трех милях от Козельбруха.
?? Ворон покружил над местом смерти и опустился рядом на куст боярышника.
?? Раньше он страшился смерти и даже старался не смотреть на мертвецов, но теперь все было иначе. Это был лакомый кусок, не менее соблазнительный, чем свежий хлеб и масло в праздничные дни на мельнице. Собаки предпочитают внутренности, но птицы всегда только — глаза. Потом все остальное. Крабат осторожно подкрался к трупу, нет… он опоздал, его товарищи были здесь, и в глазницах уже было пусто. Помедлив, он принялся жадно долбить клювом заиндевевшую щеку и лоб, потом он перебрался дальше, разорвав одежду на животе покойника. Его покрытое перьями тело отяжелело от сытости, а неподалеку уже слышался шум. К месту гибели путников приближались из деревни. Из-за пригорка показался кузнец в меховой шапке, и двое его сыновей. У всех палки, чтобы отгонять волков, увидав только ворона, они бросились вперед.
??-- Проклятое отродье! Адский выродок! Лети прочь к своему дьяволу с мельницы!
?? Крабат снялся с места и мгновенно поднялся ввысь.
??"Они знают, они знают!" — стучала кровь у него в голове, — "На мельницу, скорее на мельницу!"
?? Он влетел в окно и упал на пол прямо под ноги мастера.
?? Обратное превращение прошло не так гладко. Мастер молча глядел на голого подмастерье, запутавшегося в накидке, как паук в собственной паутине.
??-- Что? Нравится быть моим учеником, Крабат?
?? Крабат встал, выпрямился и постарался прикрыть наготу.
??-- Да. Только в Козельбрухе о тебе знают. Чуть меня не убили.
??-- Ну и что ж с того? — надменно отозвался мастер.
??-- Как бы не пришли сюда.
??-- Пусть придут, если не побояться, — в его левом глазу мелькнул злорадный огонек. — Ступай-ка к Юро, вы стоите друг друга. Завтра будет много работы.
?? Он повернулся к нему спиной, давая понять, что больше не желает тратить время на пустую болтовню.
?? Крабат чуть живой выполз за порог и побрел вниз на кухню. Там всегда тепло, можно отогреться и наверняка найдется что-нибудь от дурноты.
?? Толстоватый и суетливый Юро усадил его на лавку у огня.
??-- Не угодил мастеру?
??-- Угодил, — угрюмо ответил тот, — да только я…
?? Тут он наклонился вперед и выблевал зловонную жижу прямо на пол, чуть не забрызгав приятеля.
??-- Ой-ой-ой! Вот тебе раз! — запричитал идиот, — ну-ка выпей вот это!
?? Он схватил со стола кувшин и сунул его в руки Крабату.
?? Питье оказалось горьким, Крабат испугался, что от него станет еще хуже.
??-- Пей, пей, — успокоил его Юро, — ты никак падали наглотался?
?? Крабат кивнул и подвинулся еще ближе к очагу. Его знобило, кости словно выламывало на дыбе.
??-- Эх ты! Так и помереть недолго!
?? Внезапно Юро подошел и сел рядом, погладив его по жестким русым волосам.
??-- Жаль мне тебя.
??-- Почему? — Крабат заглянул в косые глаза Юро.
??-- Мастеру ты приглянулся, смекаешь?
?? Крабат помотал головой.
??-- Да что тут неясного, он тебя старшим выберет, а это почитай приговор. Правда, не сразу, прежде ты много чего узнаешь, того, что другим не дано знать.
?? Крабату вспомнился недавний сон. Будто Тонга разбудил его посреди ночи и велел идти к мастеру. Мастер стоял и читал свою книгу, так что Крабату долго пришлось ждать, пока он с ним заговорит.
?? Но затем он подошел к ученику, положил руки ему на плечи и наклонил свое лицо так близко, что Крабату подумалось, уж не целовать ли его он собрался.
??-- Я тебе покажу, что у нас за мельница, — сказал мастер.
?? У Крабата закружилась голова, пол ушел из-под ног, они полетели вниз, где среди жерновов лежали мешки еще не смолотого зерна. На них то и упали.
??-- Вот оно как, — мастер развязал один из мешков, а в нем — кости, много так костей, Крабат решил, что овец да коров. А мастер взял его за подбородок и говорит:
??-- Человеческие они, все сплошь человеческие.
?? Крабат от страха проснулся. Но сон свой наутро никому рассказывать не стал.
??-- Как же мне спастись, бежать надо отсюда… — прошептал он Юро.
??-- Что ты! От мастера не убежишь. Лучше перехитрим его.
??-- Да разве моего ума хватит, чтобы сладить с таким колдуном!
?? Юро снял с гвоздя меховой тулуп и накинул его на плечи Крабата.
?? Пот теперь лил с него ручьями, но боль в животе утихла, и он тупо смотрел, как Юро неторопливо отмывает заблеванный пол.
?? Наконец он закончил и снова сел рядом.
??-- Ты мастеру не перечь, ежели он кого любит, то будет с ним ласков, но и следить будет в оба. Не противься ему. Пусть думает, что ты ему предался душой и телом. Только когда будет у тебя время, спать не ложись, иди ко мне, говори всем, что я просил тебя помочь, сам не успеваю все сделать. Я тебя буду учить, как не сделаться его рабом.
?? Он лукаво подмигнул Крабату и добавил напоследок:
??-- Моя бабка говаривала, что только шуту под силу обвести дьявола вокруг пальца.
Простертые в морозном воздухе крылья хранили отпечаток пылающей руки мастера. Если бы он знал раньше, каким горячим будет это прикосновение на краю пропасти. Мастер ни к кому просто так без крайней необходимости не притрагивался. Он властвовал над учениками взглядом и словом. Только время от времени Юро получал от него затрещины за свою нерасторопность.
?? Но там на краю пропасти Крабату не за что было бы зацепиться кроме этой протянутой руки. Ветер задувал под черную накидку, так что казалось, сам дьявол ледяными лапами ощупывает его тело, еще никогда ему не бывало так холодно, даже когда они ходили с друзьями от дома к дому выпрашивая подаяния под Рождество, когда от голода в метель он едва мог вытаскивать из сугробов свои рваные сапоги. Теперь он ступал по снегу босиком. И мастер шел рядом, всматриваясь в вершины елей и нависшие над ними тяжелые тучи.
?? У обрыва он сделал ученику знак остановиться.
??-- Посмотрим, на что ты способен.
?? Крабат глупо улыбнулся и втянул голову в плечи.
??-- Страшно… — прошептал, или вернее подумал, чуть пошевелив губами.
?? Мастер ничего не ответил. Мелкий снежок сыпал на его черную повязку скрывавшую правый, прекрасно видевший глаз.
??-- Гляди вперед и повторяй заклинание, — велел он Крабату.
?? Подмастерье вздрогнул и быстро сделал несколько шагов к краю. Там расстилались склоны гор, поросшие лесом. Нигде не было видно других воронов с мельницы. Крабат остался один.
?? Он оглянулся и растерянно уставился на мастера.
??-- Лети! — приказал тот.
?? Учитель, приблизившись, протянул ему руку.
?? Он знал, что начни он целовать ее, обливаться слезами и умолять пощадить его, все было бы бесполезно.
?? Вот почему от уступил непреодолимому желанию прикоснуться к учительской руке, со всей силы опереться на нее, чтобы оторваться от земли. От кончиков пальцев до самого уха точно пробежала молния, зарядившая все его тело необычайной легкостью и теплом. Вперед! Вперед! Чего же ему бояться, он не такой, как прежде, разве он хуже слабоумного Юро? Поговаривали, что чары мастера их всех делают в сотни раз сильнее.
?? Его ноги поднялись над землей, тело сжалось и устремилось вверх.
?? Птицей быть лучше, чем человеком, подумалось ему в первые мгновения, пока он парил над горами, зная, что мастер следит за ним с обрыва.
?? Внизу где-то далеко от деревни чернел снег, зоркие глаза ворона разглядели трупы лошадей и путников, сбившихся с пути и замерзших ночью или сваленных заразой в трех милях от Козельбруха.
?? Ворон покружил над местом смерти и опустился рядом на куст боярышника.
?? Раньше он страшился смерти и даже старался не смотреть на мертвецов, но теперь все было иначе. Это был лакомый кусок, не менее соблазнительный, чем свежий хлеб и масло в праздничные дни на мельнице. Собаки предпочитают внутренности, но птицы всегда только — глаза. Потом все остальное. Крабат осторожно подкрался к трупу, нет… он опоздал, его товарищи были здесь, и в глазницах уже было пусто. Помедлив, он принялся жадно долбить клювом заиндевевшую щеку и лоб, потом он перебрался дальше, разорвав одежду на животе покойника. Его покрытое перьями тело отяжелело от сытости, а неподалеку уже слышался шум. К месту гибели путников приближались из деревни. Из-за пригорка показался кузнец в меховой шапке, и двое его сыновей. У всех палки, чтобы отгонять волков, увидав только ворона, они бросились вперед.
??-- Проклятое отродье! Адский выродок! Лети прочь к своему дьяволу с мельницы!
?? Крабат снялся с места и мгновенно поднялся ввысь.
??"Они знают, они знают!" — стучала кровь у него в голове, — "На мельницу, скорее на мельницу!"
?? Он влетел в окно и упал на пол прямо под ноги мастера.
?? Обратное превращение прошло не так гладко. Мастер молча глядел на голого подмастерье, запутавшегося в накидке, как паук в собственной паутине.
??-- Что? Нравится быть моим учеником, Крабат?
?? Крабат встал, выпрямился и постарался прикрыть наготу.
??-- Да. Только в Козельбрухе о тебе знают. Чуть меня не убили.
??-- Ну и что ж с того? — надменно отозвался мастер.
??-- Как бы не пришли сюда.
??-- Пусть придут, если не побояться, — в его левом глазу мелькнул злорадный огонек. — Ступай-ка к Юро, вы стоите друг друга. Завтра будет много работы.
?? Он повернулся к нему спиной, давая понять, что больше не желает тратить время на пустую болтовню.
?? Крабат чуть живой выполз за порог и побрел вниз на кухню. Там всегда тепло, можно отогреться и наверняка найдется что-нибудь от дурноты.
?? Толстоватый и суетливый Юро усадил его на лавку у огня.
??-- Не угодил мастеру?
??-- Угодил, — угрюмо ответил тот, — да только я…
?? Тут он наклонился вперед и выблевал зловонную жижу прямо на пол, чуть не забрызгав приятеля.
??-- Ой-ой-ой! Вот тебе раз! — запричитал идиот, — ну-ка выпей вот это!
?? Он схватил со стола кувшин и сунул его в руки Крабату.
?? Питье оказалось горьким, Крабат испугался, что от него станет еще хуже.
??-- Пей, пей, — успокоил его Юро, — ты никак падали наглотался?
?? Крабат кивнул и подвинулся еще ближе к очагу. Его знобило, кости словно выламывало на дыбе.
??-- Эх ты! Так и помереть недолго!
?? Внезапно Юро подошел и сел рядом, погладив его по жестким русым волосам.
??-- Жаль мне тебя.
??-- Почему? — Крабат заглянул в косые глаза Юро.
??-- Мастеру ты приглянулся, смекаешь?
?? Крабат помотал головой.
??-- Да что тут неясного, он тебя старшим выберет, а это почитай приговор. Правда, не сразу, прежде ты много чего узнаешь, того, что другим не дано знать.
?? Крабату вспомнился недавний сон. Будто Тонга разбудил его посреди ночи и велел идти к мастеру. Мастер стоял и читал свою книгу, так что Крабату долго пришлось ждать, пока он с ним заговорит.
?? Но затем он подошел к ученику, положил руки ему на плечи и наклонил свое лицо так близко, что Крабату подумалось, уж не целовать ли его он собрался.
??-- Я тебе покажу, что у нас за мельница, — сказал мастер.
?? У Крабата закружилась голова, пол ушел из-под ног, они полетели вниз, где среди жерновов лежали мешки еще не смолотого зерна. На них то и упали.
??-- Вот оно как, — мастер развязал один из мешков, а в нем — кости, много так костей, Крабат решил, что овец да коров. А мастер взял его за подбородок и говорит:
??-- Человеческие они, все сплошь человеческие.
?? Крабат от страха проснулся. Но сон свой наутро никому рассказывать не стал.
??-- Как же мне спастись, бежать надо отсюда… — прошептал он Юро.
??-- Что ты! От мастера не убежишь. Лучше перехитрим его.
??-- Да разве моего ума хватит, чтобы сладить с таким колдуном!
?? Юро снял с гвоздя меховой тулуп и накинул его на плечи Крабата.
?? Пот теперь лил с него ручьями, но боль в животе утихла, и он тупо смотрел, как Юро неторопливо отмывает заблеванный пол.
?? Наконец он закончил и снова сел рядом.
??-- Ты мастеру не перечь, ежели он кого любит, то будет с ним ласков, но и следить будет в оба. Не противься ему. Пусть думает, что ты ему предался душой и телом. Только когда будет у тебя время, спать не ложись, иди ко мне, говори всем, что я просил тебя помочь, сам не успеваю все сделать. Я тебя буду учить, как не сделаться его рабом.
?? Он лукаво подмигнул Крабату и добавил напоследок:
??-- Моя бабка говаривала, что только шуту под силу обвести дьявола вокруг пальца.
- 0
- 5 мая 2010, 13:59
- комментировать
За что я не люблю царя Давида
За что я не люблю царя Давида 1
Если вы полагаете, что можно сочинить новый сюжет в этой жизни, значит, вы или недостаточно глубоко задумываетесь, или недостаточно много знаете. И не важно, где вы живёте — в столице или, как я, в маленьком курортном городке: люди везде — одинаковы. Могу это вам точно сказать. До призыва я хотел быть писателем или журналистом и прочёл немало книг. Но о чём бы я ни читал, какую бы запутанную историю ни рассказывал, мой еврейский дед всегда находил пример из Танаха, а мой греческий дед лишь усмехался: "Значит, не все трагедии ты ещё изучил". Я думал, что проживу жизнь, пересказывая на русском языке мудрость родственных, ну, по крайней мере, родственных мне народов. Но судьба решила иначе, и, не закончив Литинститута и не вырастив сына, я вместе со всей ордой читателей и горсткой рассказчиков подался на фронт. Кого призвали, кто пошёл добровольцем. Но большинство — с чувством — надо! Такое бывало не раз и в истории любимых мною народов. Враг есть враг.
?? Жена сказала мне: "Возвращайся живым, мы с Гошей ждём тебя, и книги умные подождут!" Так я и запомнил Ленкины тонкие черты лица и хрупкую девичью фигурку на фоне стеллажей с золотыми корешками: ни семьи, ни книг на войне не полагалось. В военкомате нас разделили по росту. Вначале высокие ребята смеялись над остальными, но когда оказалось, что невысоких отправляют не прямо на фронт, а в танковую учебку, то даже завидовать нам стали. Хотя какая там зависть — неизвестно, кто в какой огонь попадёт. А может, и в полымя — кругом полыхало.
??
??
?? Месяцы в учебке казались длинными, тягучими. Все рвались сражаться. Но быстро можно лишь трёхлинейку изучить. Танк — машина серьёзная. И курсанты зубрили и зубрили: вооружение, ходовую часть и даже ремонт. Командир танка должен в нём всё знать и уметь, чтобы заменить и стрелка, и водителя — в бою всякое случается.
?? Училище наше находилось напротив хлебозавода, и я запечатлел в памяти запах свежей выпечки, перемешанный с керосиновым запахом наших двадцатьшестёрок. Танков на фронте не хватало, как хлеба в тылу, но лишнюю буханку иногда можно было купить. Вот только послать её домой — звучало как сказка о Колобке. Жена писала, что они с сыном — в порядке, работа в военкомате давала ей усиленные пайки. И лишь разлука с семьёй да истории о похождениях военкома-донжуана, бывшего гвардейца контуженного на финской войне, омрачали мою учёбу, без всякой надежды хоть на короткий отпуск.
?? После окончания танкового училища нас разбросали по фронтам. Я попал в танковую бригаду замечательного командира. Танкистом он был от бога, если только бог разбирался в танках. Он управлял всеми машинами, бывшими когда-либо на вооружении, а в боевой обстановке во время конфликта с Японией, залепив люк смолой, как на амфибии будущего переправился по дну реки на другой берег и неожиданно ударил по врагу. За это он получил свой первый боевой орден. А затем вереницей потянулись и другие: за отвагу, технические решения, форсирование рек, окружение вражеских группировок, захват плацдармов и городов. Комбриг был моим Давидом, Ахиллом, Александром, Ричардом. Мы, танкисты — бронированные рыцари ХХ века, тайно молились за него, восхищаясь его бесшабашной отвагой. Несмотря на командную должность, он вёл за собой бригаду и сокрушал врагов в первых рядах, как молодой лейтенант.
?? В свободные минуты передышек мы беседовали о героях древности, с которых он брал пример. Очень ему нравился царь Давид. Больше мудрого политика ценил он в царе бесстрашного героя и воина. За это он мог многое простить человеку, как "прощал" Ахиллу начальную трусость и попытку укрыться от Троянского похода в женском платье, Александру — высокомерие и любовь к мальчикам, а Ричарду — жестокость к пленным.
?? — Война — это страшное испытание, — говорил он. — Всё подчинено одному — победе, поэтому доблесть человека перевешивает многие его недостатки и ошибки, в которых он потом будет раскаиваться, и которые будет по секрету замаливать.
?? Легко ему было так говорить: тридцатипятилетнего красавца-героя, которого за глаза я называл "царём Давидом", ни одна женщина в дивизии не могла и не хотела обойти стороной, а добиться его взаимности — считалось сродни подвигу. А я уже второй год мучился собственной неверностью и письмами из дома, которые дышали спокойствием и уютом, но всё туже закручивали пружину моей ревности. Однажды я поделился с комбригом своей тревогой и попросил отпуска.
?? — Послушай, воин, — сказал он, — вырви эту занозу из своего сердца. "Боевое довольствие" у нас есть, спасибо партии и санитарному батальону, а "нехорошие мысли" упрячь поглубже. Вот, ты Аньку, что со мной живет, осуждаешь? А ведь у неё муж есть. Мужик тоже сражается и страдает. Мы все друг за друга стоим, и жизнь свою на кон ставим. А фронтовая любовь и неверность — лишь малая толика издержек войны. Не будет тебе отпуска, боец, пока ты не ранен. Не мечтай!
?? Я и не знал, что как раз, в эти дни комбриг получил известие: его родителей и сестёр расстреляли фашисты в родном городе. Может, это удвоило его бешеный военный напор. Как всегда он нёсся в головном танке, когда его накрыло выстрелами из двух "Пантер" сразу. Смывая с лица копоть ручьями слез, Анька тащила его окровавленное тело под градом осколков и комьев земли. И дотащила. "Царя Давида" отправили в госпиталь, а потом в тыл на поправку.
??
?? За что я не люблю царя Давида 2
?? Ночь была душной. Рослый страж мерно покачивал опахалом, направляя живительную струю воздуха на царя. Давиду не спалось. Цепь событий последних месяцев была стремительной и настораживающей. Казалось ему, царю-победителю, не о чём было беспокоиться, но — нет, судьба всегда преподносила ему неожиданные испытания.
?? Победа над Голиафом и стремительное приближение ко двору навсегда изменило будущее простого пастуха. Простого ли? Вскоре ему пришлось укрыться у врагов от грозящей смертью ревности царя Саула к его, растущей в народе популярности и славе. Но никогда, никогда не восставал он против законной власти. Судьба сама нашла его после смерти Саула и сделала царём вначале своего колена, а через семь лет и всего народа Израиля. Взятие "города Мира" — Ир Шалаима и превращение его в столицу был главный политический успех Давида. Поместив святыню народа — Ковчег Завета со Скрижалями в свой город, Давид навсегда сделал его святым. И только храма, храма он не построил, оставив эту задачу сыну — наследнику престола. Но пока сыновья и "храбрые" — его военачальники расширяли и укрепляли царство, вторая молодость постучала в царскую дверь.
?? Такой же душной ночью, два месяца назад, ближе к утру, Давид вышел прогуляться на террасу своего нового дворца. Построенный из ливанского кедра и украшенный золотом и слоновой костью, дом Давидов возвышался над городом, стремительно разраставшимся вокруг. Красивые дома генералов, советников, царских чиновников окружали его. Обычно в это время их дворы были пусты, но неожиданно сердце Давида тревожно забилось. Обнажённая красавица — Вирсавия, жена одного из его "храбрых" — ближайших и лучших военачальников — Урии, сражавшемся на аммонитянском фронте, обливала водой своё разгорячённое и прекрасное тело. Картина была непереносимой. Голос разума был подавлен в секунды, и слуги помчались, чтобы доставить дрожащую, но покорную воле могущественного царя женщину в покои дворца. Это было утро его новой жизни. Никогда ещё со времён молодости Давида такое острое чувство любви и красоты не охватывало царя. "Дивная женщина, она должна быть моей, она должна родить мне сына!" — шептал голос искусителя. Тайные встречи продолжались, пока не стало ясно, что Вирсавия забеременела. И тогда проснулся голос разума: "Срочно отозвать Урию с фронта, тогда сплетни и грязь не коснутся её. Никто не признает в Давиде отца ребёнка, когда муж окажется рядом с женой, хоть ненадолго!" Но к несчастью, Урия, подозревая неладное, отказался спать с женой и даже не переступил порога своего дома, ночуя с дружиной во дворце. Давид был вне себя: "Что ж, хочешь проверить собственную храбрость — будь по-твоему". Он собственноручно написал приказ командующему армии — Иоаву: "Послать в атаку без поддержки основных сил отряд Урии!" — и вручил ему же — сам и доставь.
?? Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы предугадать результат такой атаки. И тут Давида "скрутило": отправлять в атаку людей — его царское право, но сознательно подвергать смертельной опасности — грех, ох какой грех! И он начал публично каяться, казня себя духовно, но Вирсавия стала новой царицей и со временем родила ему ребёнка, наследника престола, мудреца и строителя народной святыни — храма…
?? Ну, кто бы мог подумать, что летняя жара способна творить историю?!
Если вы полагаете, что можно сочинить новый сюжет в этой жизни, значит, вы или недостаточно глубоко задумываетесь, или недостаточно много знаете. И не важно, где вы живёте — в столице или, как я, в маленьком курортном городке: люди везде — одинаковы. Могу это вам точно сказать. До призыва я хотел быть писателем или журналистом и прочёл немало книг. Но о чём бы я ни читал, какую бы запутанную историю ни рассказывал, мой еврейский дед всегда находил пример из Танаха, а мой греческий дед лишь усмехался: "Значит, не все трагедии ты ещё изучил". Я думал, что проживу жизнь, пересказывая на русском языке мудрость родственных, ну, по крайней мере, родственных мне народов. Но судьба решила иначе, и, не закончив Литинститута и не вырастив сына, я вместе со всей ордой читателей и горсткой рассказчиков подался на фронт. Кого призвали, кто пошёл добровольцем. Но большинство — с чувством — надо! Такое бывало не раз и в истории любимых мною народов. Враг есть враг.
?? Жена сказала мне: "Возвращайся живым, мы с Гошей ждём тебя, и книги умные подождут!" Так я и запомнил Ленкины тонкие черты лица и хрупкую девичью фигурку на фоне стеллажей с золотыми корешками: ни семьи, ни книг на войне не полагалось. В военкомате нас разделили по росту. Вначале высокие ребята смеялись над остальными, но когда оказалось, что невысоких отправляют не прямо на фронт, а в танковую учебку, то даже завидовать нам стали. Хотя какая там зависть — неизвестно, кто в какой огонь попадёт. А может, и в полымя — кругом полыхало.
??
??
?? Месяцы в учебке казались длинными, тягучими. Все рвались сражаться. Но быстро можно лишь трёхлинейку изучить. Танк — машина серьёзная. И курсанты зубрили и зубрили: вооружение, ходовую часть и даже ремонт. Командир танка должен в нём всё знать и уметь, чтобы заменить и стрелка, и водителя — в бою всякое случается.
?? Училище наше находилось напротив хлебозавода, и я запечатлел в памяти запах свежей выпечки, перемешанный с керосиновым запахом наших двадцатьшестёрок. Танков на фронте не хватало, как хлеба в тылу, но лишнюю буханку иногда можно было купить. Вот только послать её домой — звучало как сказка о Колобке. Жена писала, что они с сыном — в порядке, работа в военкомате давала ей усиленные пайки. И лишь разлука с семьёй да истории о похождениях военкома-донжуана, бывшего гвардейца контуженного на финской войне, омрачали мою учёбу, без всякой надежды хоть на короткий отпуск.
?? После окончания танкового училища нас разбросали по фронтам. Я попал в танковую бригаду замечательного командира. Танкистом он был от бога, если только бог разбирался в танках. Он управлял всеми машинами, бывшими когда-либо на вооружении, а в боевой обстановке во время конфликта с Японией, залепив люк смолой, как на амфибии будущего переправился по дну реки на другой берег и неожиданно ударил по врагу. За это он получил свой первый боевой орден. А затем вереницей потянулись и другие: за отвагу, технические решения, форсирование рек, окружение вражеских группировок, захват плацдармов и городов. Комбриг был моим Давидом, Ахиллом, Александром, Ричардом. Мы, танкисты — бронированные рыцари ХХ века, тайно молились за него, восхищаясь его бесшабашной отвагой. Несмотря на командную должность, он вёл за собой бригаду и сокрушал врагов в первых рядах, как молодой лейтенант.
?? В свободные минуты передышек мы беседовали о героях древности, с которых он брал пример. Очень ему нравился царь Давид. Больше мудрого политика ценил он в царе бесстрашного героя и воина. За это он мог многое простить человеку, как "прощал" Ахиллу начальную трусость и попытку укрыться от Троянского похода в женском платье, Александру — высокомерие и любовь к мальчикам, а Ричарду — жестокость к пленным.
?? — Война — это страшное испытание, — говорил он. — Всё подчинено одному — победе, поэтому доблесть человека перевешивает многие его недостатки и ошибки, в которых он потом будет раскаиваться, и которые будет по секрету замаливать.
?? Легко ему было так говорить: тридцатипятилетнего красавца-героя, которого за глаза я называл "царём Давидом", ни одна женщина в дивизии не могла и не хотела обойти стороной, а добиться его взаимности — считалось сродни подвигу. А я уже второй год мучился собственной неверностью и письмами из дома, которые дышали спокойствием и уютом, но всё туже закручивали пружину моей ревности. Однажды я поделился с комбригом своей тревогой и попросил отпуска.
?? — Послушай, воин, — сказал он, — вырви эту занозу из своего сердца. "Боевое довольствие" у нас есть, спасибо партии и санитарному батальону, а "нехорошие мысли" упрячь поглубже. Вот, ты Аньку, что со мной живет, осуждаешь? А ведь у неё муж есть. Мужик тоже сражается и страдает. Мы все друг за друга стоим, и жизнь свою на кон ставим. А фронтовая любовь и неверность — лишь малая толика издержек войны. Не будет тебе отпуска, боец, пока ты не ранен. Не мечтай!
?? Я и не знал, что как раз, в эти дни комбриг получил известие: его родителей и сестёр расстреляли фашисты в родном городе. Может, это удвоило его бешеный военный напор. Как всегда он нёсся в головном танке, когда его накрыло выстрелами из двух "Пантер" сразу. Смывая с лица копоть ручьями слез, Анька тащила его окровавленное тело под градом осколков и комьев земли. И дотащила. "Царя Давида" отправили в госпиталь, а потом в тыл на поправку.
??
?? За что я не люблю царя Давида 2
?? Ночь была душной. Рослый страж мерно покачивал опахалом, направляя живительную струю воздуха на царя. Давиду не спалось. Цепь событий последних месяцев была стремительной и настораживающей. Казалось ему, царю-победителю, не о чём было беспокоиться, но — нет, судьба всегда преподносила ему неожиданные испытания.
?? Победа над Голиафом и стремительное приближение ко двору навсегда изменило будущее простого пастуха. Простого ли? Вскоре ему пришлось укрыться у врагов от грозящей смертью ревности царя Саула к его, растущей в народе популярности и славе. Но никогда, никогда не восставал он против законной власти. Судьба сама нашла его после смерти Саула и сделала царём вначале своего колена, а через семь лет и всего народа Израиля. Взятие "города Мира" — Ир Шалаима и превращение его в столицу был главный политический успех Давида. Поместив святыню народа — Ковчег Завета со Скрижалями в свой город, Давид навсегда сделал его святым. И только храма, храма он не построил, оставив эту задачу сыну — наследнику престола. Но пока сыновья и "храбрые" — его военачальники расширяли и укрепляли царство, вторая молодость постучала в царскую дверь.
?? Такой же душной ночью, два месяца назад, ближе к утру, Давид вышел прогуляться на террасу своего нового дворца. Построенный из ливанского кедра и украшенный золотом и слоновой костью, дом Давидов возвышался над городом, стремительно разраставшимся вокруг. Красивые дома генералов, советников, царских чиновников окружали его. Обычно в это время их дворы были пусты, но неожиданно сердце Давида тревожно забилось. Обнажённая красавица — Вирсавия, жена одного из его "храбрых" — ближайших и лучших военачальников — Урии, сражавшемся на аммонитянском фронте, обливала водой своё разгорячённое и прекрасное тело. Картина была непереносимой. Голос разума был подавлен в секунды, и слуги помчались, чтобы доставить дрожащую, но покорную воле могущественного царя женщину в покои дворца. Это было утро его новой жизни. Никогда ещё со времён молодости Давида такое острое чувство любви и красоты не охватывало царя. "Дивная женщина, она должна быть моей, она должна родить мне сына!" — шептал голос искусителя. Тайные встречи продолжались, пока не стало ясно, что Вирсавия забеременела. И тогда проснулся голос разума: "Срочно отозвать Урию с фронта, тогда сплетни и грязь не коснутся её. Никто не признает в Давиде отца ребёнка, когда муж окажется рядом с женой, хоть ненадолго!" Но к несчастью, Урия, подозревая неладное, отказался спать с женой и даже не переступил порога своего дома, ночуя с дружиной во дворце. Давид был вне себя: "Что ж, хочешь проверить собственную храбрость — будь по-твоему". Он собственноручно написал приказ командующему армии — Иоаву: "Послать в атаку без поддержки основных сил отряд Урии!" — и вручил ему же — сам и доставь.
?? Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы предугадать результат такой атаки. И тут Давида "скрутило": отправлять в атаку людей — его царское право, но сознательно подвергать смертельной опасности — грех, ох какой грех! И он начал публично каяться, казня себя духовно, но Вирсавия стала новой царицей и со временем родила ему ребёнка, наследника престола, мудреца и строителя народной святыни — храма…
?? Ну, кто бы мог подумать, что летняя жара способна творить историю?!
- 0
- 4 мая 2010, 11:11
- комментировать
Праздник Целования Божией Матери и Елизаветы
Праздник Целования Божией Матери и праведной Елизаветы
Этот праздник установлен в 1883 году и совершается он только в Горненской обители, расположенной на той самой земле, где жили святые праведные Захария и Елисавета, родители святого Иоанна Крестителя.
Евангельское повествование гласит, что сюда,? во град Иудин?, пришла после архангельского благовестия из Назарета Галилейского Сама Пречистая, чтобы поделиться возвещенной Ей небесной тайной о рождении Богомладенца со Своей близкой родственницей Елисаветой, носившей уже под сердцем Иоанна Предтечу.
Матерь Божия прожила в Горней стране три месяца, а умилительная встреча Пречистой со святой праведной Елисаветой нашла свое отражение в Евангелии от Луки:? и вниде в Дом Захарии, и целова Елисавет? (Лк. 1:40).
Сестры и трудницы Горненской обители украсили живыми цветами киоты двух икон? Целование Божией Матери и праведной Елисаветы? и собрали соединенные друг с другом аккуратными травяными дорожками четыре цветочных ковра вокруг храма в честь Казанской иконы Божией Матери.
Согласно давней традиции, игумения монастыря, матушка Георгия (Щукина) и сестры встретили у расположенного за пределами обители источника Божией Матери принесенную из Троицкого собора Русской Духовной Миссии в Иеруалиме чудотворную икону Благовещения Пресвятой Богородицы.
После молебна под звон колоколов и церковных песнопений многолюдный крестный ход с чудотворным образом направился в Казанский храм Горненской обители. Перенос иконы и крестный ход возглавил специально приглашенный иерарх Иерусалимского Патриархата митрополит Вострский Тимофей. В крестном ходе приняли участие архиепископ Тобольский и Тюменский Димитрий, архиепископ Владивостокский и Приморский Вениамин, начальник Русской Духовной Миссии архимандрит Исидор и многие паломничающие на Святой Земле православные священнослужители.
Весь путь крестного хода, символизирующего путешествие Божией Матери из Назарета и Ее восхождение в Горний град Иудов, был украшен на территории обители зеленой травой и цветами.
Так как празднование выпало на Светлую Седмицу, чудотворную икону покрыли розовым одеянием до пола, наподобие монашеской мантии, и поставили вместе с укрепленным у ее основания игуменским жезлом в центре Казанского храма. Здесь икона будет пребывать в продолжение трех месяцев — до праздника Рождества Иоанна Предтечи в воспоминание того события, что именно на такой срок Пресвятая Богородица гостила в Горнем граде у праведной Елисаветы.
Чудотворная икона займет в храме игуменское место, и будет называться Игуменией Горненской обители. Место же земной настоятельницы обители будет находиться рядом с иконой. Монашествующие и паломники в этот период берут благословение сначала у святыни и лишь затем у священников и матушки Георгии.
Архиепископ Тобольский и Тюменский Димитрий, возглавивший вечернее богослужение, по его завершении на площади перед храмом от имени епархии передал в дар Горненскому монастырю две большие иконы в киоте –? Образ Пречистой Богородицы Абалакской? и? Собор святых в земле Сибирской просиявших?, написанные в иконописных мастерских Тобольска. Эти иконы будут украшать внутреннее убранство стоящего на возвышенности величественного собора во имя Всех Святых, в земле Российской просиявших, являющегося с 2007 года архитектурной доминантой Горненской обители.
Начальник Русской Духовной Миссии архимандрит Исидор и игумения Георгия в своем ответном слове сердечно поблагодарили владыку Димитрия за ценные иконы, а певчие Тобольской семинарии и Горненской обители исполнили духовные песнопения.
Свое впечатление о прошедшем празднике, называемым в женском монастыре? Вторым Благовещением?, выразил архиепископ Владивостокский и Приморский Вениамин:? Этот праздник, хотя и не превосходит по своему значению Пасху Христову, в лучах которой мы сейчас радостно купаемся, но он приносит и добавляет все православным верующим еще больше радости. И я тоже лично вместе со всеми радуюсь, что прибыл сюда, чтобы встречать Пресвятую Богородицу, Которая более двух тысяч лет назад предприняла путешествие из Назарета в Горнюю страну. Этот праздник входит в сердце и душу и приносит нам бесконечную радость?.
Этот праздник установлен в 1883 году и совершается он только в Горненской обители, расположенной на той самой земле, где жили святые праведные Захария и Елисавета, родители святого Иоанна Крестителя.
Евангельское повествование гласит, что сюда,? во град Иудин?, пришла после архангельского благовестия из Назарета Галилейского Сама Пречистая, чтобы поделиться возвещенной Ей небесной тайной о рождении Богомладенца со Своей близкой родственницей Елисаветой, носившей уже под сердцем Иоанна Предтечу.
Матерь Божия прожила в Горней стране три месяца, а умилительная встреча Пречистой со святой праведной Елисаветой нашла свое отражение в Евангелии от Луки:? и вниде в Дом Захарии, и целова Елисавет? (Лк. 1:40).
Сестры и трудницы Горненской обители украсили живыми цветами киоты двух икон? Целование Божией Матери и праведной Елисаветы? и собрали соединенные друг с другом аккуратными травяными дорожками четыре цветочных ковра вокруг храма в честь Казанской иконы Божией Матери.
Согласно давней традиции, игумения монастыря, матушка Георгия (Щукина) и сестры встретили у расположенного за пределами обители источника Божией Матери принесенную из Троицкого собора Русской Духовной Миссии в Иеруалиме чудотворную икону Благовещения Пресвятой Богородицы.
После молебна под звон колоколов и церковных песнопений многолюдный крестный ход с чудотворным образом направился в Казанский храм Горненской обители. Перенос иконы и крестный ход возглавил специально приглашенный иерарх Иерусалимского Патриархата митрополит Вострский Тимофей. В крестном ходе приняли участие архиепископ Тобольский и Тюменский Димитрий, архиепископ Владивостокский и Приморский Вениамин, начальник Русской Духовной Миссии архимандрит Исидор и многие паломничающие на Святой Земле православные священнослужители.
Весь путь крестного хода, символизирующего путешествие Божией Матери из Назарета и Ее восхождение в Горний град Иудов, был украшен на территории обители зеленой травой и цветами.
Так как празднование выпало на Светлую Седмицу, чудотворную икону покрыли розовым одеянием до пола, наподобие монашеской мантии, и поставили вместе с укрепленным у ее основания игуменским жезлом в центре Казанского храма. Здесь икона будет пребывать в продолжение трех месяцев — до праздника Рождества Иоанна Предтечи в воспоминание того события, что именно на такой срок Пресвятая Богородица гостила в Горнем граде у праведной Елисаветы.
Чудотворная икона займет в храме игуменское место, и будет называться Игуменией Горненской обители. Место же земной настоятельницы обители будет находиться рядом с иконой. Монашествующие и паломники в этот период берут благословение сначала у святыни и лишь затем у священников и матушки Георгии.
Архиепископ Тобольский и Тюменский Димитрий, возглавивший вечернее богослужение, по его завершении на площади перед храмом от имени епархии передал в дар Горненскому монастырю две большие иконы в киоте –? Образ Пречистой Богородицы Абалакской? и? Собор святых в земле Сибирской просиявших?, написанные в иконописных мастерских Тобольска. Эти иконы будут украшать внутреннее убранство стоящего на возвышенности величественного собора во имя Всех Святых, в земле Российской просиявших, являющегося с 2007 года архитектурной доминантой Горненской обители.
Начальник Русской Духовной Миссии архимандрит Исидор и игумения Георгия в своем ответном слове сердечно поблагодарили владыку Димитрия за ценные иконы, а певчие Тобольской семинарии и Горненской обители исполнили духовные песнопения.
Свое впечатление о прошедшем празднике, называемым в женском монастыре? Вторым Благовещением?, выразил архиепископ Владивостокский и Приморский Вениамин:? Этот праздник, хотя и не превосходит по своему значению Пасху Христову, в лучах которой мы сейчас радостно купаемся, но он приносит и добавляет все православным верующим еще больше радости. И я тоже лично вместе со всеми радуюсь, что прибыл сюда, чтобы встречать Пресвятую Богородицу, Которая более двух тысяч лет назад предприняла путешествие из Назарета в Горнюю страну. Этот праздник входит в сердце и душу и приносит нам бесконечную радость?.
- 0
- 30 апреля 2010, 06:13
- комментировать
Вши указали биологам время изобретения одежды
Вши указали биологам время изобретения одежды
Биологи выяснили, когда появились вши, обитающие на теле человека. Эти данные позволяют уточнить время, когда люди изобрели одежду. Свои результаты ученые представили на ежегодной встрече Американской ассоциации физических антропологов в американском городе Альбукерке. Коротко содержание доклада приводит портал Science News.
Исследователи проанализировали ДНК "нательных" и головных вшей и определили, что последние выделились в отдельную группу около 190 тысяч лет назад. Большинство ученых полагают, что нательные вши могли появиться только после того, как люди изобрели одежду, так как эти существа обитают в ее складках.
Новые результаты противоречат полученным ранее данным, согласно которым живущие на теле вши появились около 70 тысяч лет назад. Авторы предыдущей работы исследовали образцы митохондриальной ДНК — ДНК, которая содержится в клеточных органеллах митохондриях и хорошо подходит для определения временных рамок эволюционных событий. Однако размер митохондриальной ДНК в сотни тысяч раз меньше размера ядерной ДНК, поэтому она содержит намного меньше информации, чем ДНК из ядра. В новой работе ученые анализировали как митохондриальный, так и ядерный геномы.
По мнению авторов новой работы, их результаты выглядят вполне логичными и хорошо вписываются в существующие представления о миграции людей. Около 190 тысяч лет назад предки современного человека (вероятнее всего, Homo erectus, или человек прямоходящий) и/или неандертальцы уже начали заселять более холодные страны, где им нужна была одежда.
Биологи выяснили, когда появились вши, обитающие на теле человека. Эти данные позволяют уточнить время, когда люди изобрели одежду. Свои результаты ученые представили на ежегодной встрече Американской ассоциации физических антропологов в американском городе Альбукерке. Коротко содержание доклада приводит портал Science News.
Исследователи проанализировали ДНК "нательных" и головных вшей и определили, что последние выделились в отдельную группу около 190 тысяч лет назад. Большинство ученых полагают, что нательные вши могли появиться только после того, как люди изобрели одежду, так как эти существа обитают в ее складках.
Новые результаты противоречат полученным ранее данным, согласно которым живущие на теле вши появились около 70 тысяч лет назад. Авторы предыдущей работы исследовали образцы митохондриальной ДНК — ДНК, которая содержится в клеточных органеллах митохондриях и хорошо подходит для определения временных рамок эволюционных событий. Однако размер митохондриальной ДНК в сотни тысяч раз меньше размера ядерной ДНК, поэтому она содержит намного меньше информации, чем ДНК из ядра. В новой работе ученые анализировали как митохондриальный, так и ядерный геномы.
По мнению авторов новой работы, их результаты выглядят вполне логичными и хорошо вписываются в существующие представления о миграции людей. Около 190 тысяч лет назад предки современного человека (вероятнее всего, Homo erectus, или человек прямоходящий) и/или неандертальцы уже начали заселять более холодные страны, где им нужна была одежда.
- 0
- 27 апреля 2010, 13:03
- комментировать
Еще не вечер. Гл. 1
Еще не вечер. Гл. 1
Он? рвался в отпуск, потому что устал, хотел сосредоточиться, закончить работу, которая в последнее время не удавалась. Газета отнимала? много времени и сил, а ему хотелось дописать свою повесть, которая? измучила его, не позволяя сосредоточиться ни на чём другом. Его казалось, уже не волновала разбившаяся о быт семейная лодка. У поэта — любовная, но в его браке любви не было. А что было?? Ему казалось, что рядовое увлечение? обернулось тринадцатью годами тоскливого желания привыкнуть,? приспособиться,? принять этот удобный, налаженный быт.
Он? считал, что откровенен с собой. Свое отношение к? Ларе, а он звал её именно так, как звали героиню любимого романа, объяснял привычкой, инерцией,? нежеланием разрушить привычный уклад жизни. К хорошему? привыкаешь быстро. С помощью жены он быстро продвинулся по службе, сделав для рядового газетчика головокружительную карьеру. В 25 лет? возглавил районную газету, потом перешел в престижную областную, заняв редакторское кресло. Впрочем, если быть точным, его продвижение целиком зависело от отца жены,? в прошлом крупного партийного работника, ставшего одним из богатейших предпринимателей области.
? Тесть сориентировался раньше других, к удивлению многих, сменив в конце 80-х партийное кресло на должность? директора? горно-обогатительного комбината. О, у него было чутьё. Этот, как посмеивались тогда друзья,? свечной заводик?, успешно приватизированный им,? пролился спустя время золотым дождём. Алексей? знал, что их? с женой несравнимо? возросшее благополучие связано именно с этим.?
Он,? выросший без отца, сразу потянулся к этому? властному и суровому человеку. Тот тоже со временем сменил гнев на милость. Поначалу не мог успокоиться с тем, что дочь вышла? замуж за сына школьной уборщицы, нарушив? планы отца неожиданным и своевольным поступком. Но зять оказался? человеком порядочным, умным, сердечным, а главное, благодарным. Вячеслав Мефодьевич, сам? поднявшийся из низов, немало повидал? в своей? жизни и ценил эти качества в людях.?
Он сделал всё, чтобы окружающие? быстро забыли о необычном? выборе дочери, ненавязчиво? помогая? Алексею? пройти по всем ступеням карьерной лестницы.? Он не позволил перескочить? ни через одну,? но ощутимо? ускорил этот путь. И даже завистники не могли не отметить, что? Алексей? действительно заслужил своё место в жизни трудолюбием, талантом и человеческими качествами. Не кичился? высоким положением? тестя, хотя? охотно принимал родительскую помощь, да и сам уже кое — что? мог. Установились нужные связи.? Вошёл в круг избранных, как говорили, попал в обойму,? и дальше ничего неожиданного? произойти не могло. Необходимо лишь не нарушать правила, а они были жесткими. Будешь своим, и фортуна заботливо сопроводит тебя по жизни.
Друзья его любили. Он был не заносчив,? верен? дружбе, помогал, чем мог своим менее успешным приятелям. Всё, казалось, складывалось удачно в его жизни, если бы? не отношения с женой. Внезапно? возникшее отчуждение, которое она? не пыталась скрывать, беспокоило его. Он почти убедил себя, что тоже равнодушен к ней, но ему так не хватало? прежнего тепла.?
Алексей? мысленно возвращался в прошлое, пытаясь найти причину охлаждения. Он не задумывался о своих чувствах к жене, скорее принимал её любовь. Лара была эмоциональна, он? холодновато – сдержан, казалось, они прекрасно дополняли друг друга. Друзьям, часто бывавшим в их хлебосольном доме, жизнь молодой успешной пары? казалась безмятежно-счастливой.
Она верила в его талант, высокое предназначение и создала, как ей казалось, все условия для творчества. Алексей в дела жены? не вмешивался, хотя её активность? частенько раздражала его. Он всё чаще задерживался на работе, иногда уезжал за город, оставаясь ночевать в доме тётки, благо жила она в живописнейшем месте, недалеко от города. Там так хорошо работалось. Он тяготел к немодным нынче жанрам, заболев еще в юности пленительными рассказами И.Бунина.? Из-под его? пера? выходили? вещи? слабые,? Алексей? понимал это, но продолжал писать в тайной надежде, что придёт благословенное вдохновение.?
Он писал в стол, изредка? помещая под псевдонимом? свои рассказы. В субботнем номере? областной газеты? была литературная страница, где иногда появлялись его творения.? У него было всё, что составляло необходимый набор успешного человека,? не было главного, не было любви и того прежнего ощущения счастья и полноты жизни.? Достаток, карьера, круг нужных людей, его приятель звал? их? нужняками?, только усиливали? смутную тревогу, что жила постоянно в душе.
Всю неудовлетворенность собой, жизнью, своим положением, которое не было заслуженным, а досталось ему? в качестве приложения к некогда любимой женщине, он выплескивал на бумагу, но получалось? неубедительно,? скучно, банально. Был у него друг юности, когда-то познакомивший его с будущей женой, и? почему-то переставший бывать у них дома. Он в юности был влюблён в? Лару, но она выбрала Алексея, красивого, талантливого, загадочного.? Студентами они? вместе занимались в литературной студии,? втроём? проводили время, но потом, как это бывает в жизни, третий стал лишним.
Николай исчез? на какое-то время. Уехал по распределению, на письма не отвечал. Потом вернулся, устроился в издательство,? отношения восстановились, но общения с Ларой? друг? избегал, домой к ним не ходил. Что-то не складывалось в его жизни. Алексей тянулся к нему, они? часто встречались, говорили? о литературе, реже о жизни.
Друг писал, писал по-настоящему яркие и глубокие вещи, но не пытался печататься, хотя Алексей не раз предлагал ему помощь. Он всё готовился, как он говорил, написать главную книгу жизни.?
Алексей не понимал, почему у него получается так скучно и вяло, а? в? рассказах Николая,? страстных, ярких, с каким–то внутренним подспудным накалом, рвётся на волю? неистовая? жизненная? сила и правда.
Они читали? рукописи друг друга, обсуждали, спорили. Однажды? Николай обронил:
-Ты никогда не напишешь стоящую вещь, пока жизнь не? повернется к тебе той стороной, которую ты заслуживаешь.
Алексей обомлел. В устах всегда ровного, доброжелательного человека это прозвучало неожиданно грубо, непривычно.
-Николай, объясни, что я заслуживаю?
Алексей заметил, что друг побледнел,? лицо его нахмурилось, в словах? звучало неприкрытое раздражение:
-Ты заслуживаешь то, что имеешь. У тебя нет напряжения в жизни, тебе всё плывет в руки, только подставляй ладони, а ты и это теряешь. Ты помнишь, как писал в юности? А что теперь! Какая повесть, Алексей, какое творчество, твои рассказы никто не читает. Газета скучна до одури. Ты стараешься? не замечать этого, удобней вот так, по течению. Что ты знаешь о жизни! Ты давно забыл, какая она, эта реальная жизнь.
Из-за ограды? особняка благодетеля и из окна персональной машины ты надеешься? ухватить её суть?? Впрочем, ты сделал свой выбор, у тебя всё получилось, кроме одного. Любить ты не можешь, а без этого ничего стоящего не напишешь. Ты же не видишь того, что у тебя под носом, носишься с собой. И жена с тобой рядом? поникла, я то знаю, какой она была.? Извини, тебе этого никто не скажет, кроме меня.
-Ты мне завидуешь,? Николай,- только и произнес в растерянности? Алексей.
-Мне жаль тебя, ты и сейчас? ничего не понял.
Неприятный разговор с? Николаем ошеломил его, он растерялся, не знал, что ответить. Они расстались холодно и сдержанно.? Алексею? нестерпимо захотелось? бросить все,? и он,? взяв? неиспользованные дни отпуска, быстро собрался, и уехал к тётке,? в её уютный, с его помощью отстроенный дом.
Там, на втором этаже, был его кабинет, из окна? виднелся лес за рекой,? закатное небо, с причудливой игрой? красок.? Комната выходила окнами на запад. Он любил предвечерние часы, дорожил ими, наблюдая, как склоняется и прячется в верхушках сосен заходящее солнце, как вспыхивают облака, освещенные прощальными лучами. В этом величии и завораживающей красоте была печаль,? рождавшая? надежду, что откроется нечто в его? душе, и он сможет перенести это на бумагу.
Прошло несколько дней. Он? вспоминал последний разговор с женой, огорченной его стремительным отъездом. Какой, впрочем, отъезд. Дом тётки был в получасе езды на машине, но Лара знала, что он не любит, когда его отвлекают от работы. Они суховато перезванивались, и пустота, казалось, неудержимо заполняла его душу. Он вспоминал первые годы их жизни,? острое? ощущение счастья от близости, внутренней гармонии с женой,? непривычного достатка, благополучной, размеренной жизни.?
Алексей быстро привык к? красивой одежде, дорогим вещам,? которые привозили жена и тесть, частенько бывавшие за? границей. Он тоже почувствовал вкус к этому, стремясь провести отпуск с Ларой? и дочерью где-нибудь в Европе, в комфорте и уюте? маленьких курортных городов.?
А потом всё куда-то ушло. Он принимал счастливые повороты судьбы? как? данность, испытывая уже не радость, а какую-то глухую тоску. Иногда вспоминал рано умершую мать, с грустью думая,? что она так ничего и не увидела в жизни.? Вот и теперь в любимом? месте, где? прошло его детство,? но? уже не в хатёнке, а выстроенном по настоянию тестя большом доме,? со всеми причитающимися удобствами, он? не испытывал ни? радости, ни вдохновения,? скорее тревогу? и? скуку, которая? ходила за ним по пятам.
Писать он не мог. Бродил, мысленно возвращаясь к последнему разговору с другом, так неприятно поразившему его, к отношениям с женой. И вдруг он понял. Как же раньше не мог догадаться. Николай по-прежнему любит его жену, в юности у них был роман. Вот почему он не женился до сих пор. Неужели вернулись прежние чувства,? и они? обманывают его. Вот откуда её охлаждение и его неожиданный срыв.
Память услужливо подсовывала ему, казалось, неопровержимые доказательства.? Господи, как же он раньше этого не заметил. Нет, он должен объясниться. Если так, то он уйдет.? Он не знал, что будет делать. Но он должен немедленно всё выяснить. Всё, что казалось таким важным еще мгновение назад, стало никчемным, пустым и ненужным. Он хотел одного — вернуть её, неожиданно? осознав, что главное, это их отношения с Ларой. Какое творчество,? какая? жизнь без неё, без того, что их связывало. Он впервые понял, что он потерял, разрушил своим эгоизмом и равнодушием.?
И этот? друг. Нет, он должен немедленно во всём разобраться.
Стемнело. В доме зажегся свет, тётка накрывала на стол, когда он почти вбежал в комнату, бледный, запыхавшийся.
-Что случилось, Лёшенька, — тётка испуганно прижала к груди хлеб, который держала в руках.
-Мне нужно в город.
-На ночь глядя, да, что с тобой?
-Я должен ехать, не беспокойся, дела
-Позвонили, что ли. Ты б поужинал, я оладушков напекла, молоко парное, мёд, ты так любишь это.
-Некогда, извини,- он поцеловал её? и выскочил во двор.
Он гнал машину, проговаривая мысленно всё, что скажет ей. Дорога была пустынной, мелькали в свете фар сосны,? сочувственно покачивавшие верхушками ему вслед.?
Очнулся он в больнице. Сознание возвращалось медленно. Сначала? почувствовал,?? что? кто-то гладит его руки, потом тёплая ладонь? нежно коснулась щеки. Шёпот, который он различил в хаосе звуков, терзавших его мозг, отозвался гулкими ударами сердца. Как же он забыл эти слова, которые когда-то так волновали его, и этот голос, желанней и роднее которого не было на свете.
Жена, склонившись над ним, плакала, и? щеки его были мокрыми от её слёз.
-Николай мне рассказал о вашей ссоре. Он потерял работу, от? него ушла женщина, он сорвался на тебе. Прости его, он так переживает. Это он нашел тебя. Он ехал извиниться, хотел всё объяснить. Почему ты отключил телефон. Куда ты так мчался, милый?
-К тебе, — он говорил с трудом, преодолевая грохот в голове.
Её заплаканное лицо то приближалось, то исчезало, он проваливался в пустоту и снова возвращался к ней.? Он? не может уйти,?? пока? не скажет,? как она дорога ему, он понял это когда мчался в машине.? Алексей? хотел сказать, что теперь, если выживет, у них? всё будет иначе, он поймал? нужное ему, самое главное слово и повторял шепотом:
-Теперь иначе, ина…
Негромкий голос зашедшего в палату врача перебил? его:
-Очнулся, жить будет! Я же говорил, мужик крепкий. Вовремя? тебя? друг? нашел. Ты теперь ему жизнью обязан. Вытащим, не сомневайтесь,? всё будет в порядке.
Еще не вечер!
Татьяна Алейникова
Он? рвался в отпуск, потому что устал, хотел сосредоточиться, закончить работу, которая в последнее время не удавалась. Газета отнимала? много времени и сил, а ему хотелось дописать свою повесть, которая? измучила его, не позволяя сосредоточиться ни на чём другом. Его казалось, уже не волновала разбившаяся о быт семейная лодка. У поэта — любовная, но в его браке любви не было. А что было?? Ему казалось, что рядовое увлечение? обернулось тринадцатью годами тоскливого желания привыкнуть,? приспособиться,? принять этот удобный, налаженный быт.
Он? считал, что откровенен с собой. Свое отношение к? Ларе, а он звал её именно так, как звали героиню любимого романа, объяснял привычкой, инерцией,? нежеланием разрушить привычный уклад жизни. К хорошему? привыкаешь быстро. С помощью жены он быстро продвинулся по службе, сделав для рядового газетчика головокружительную карьеру. В 25 лет? возглавил районную газету, потом перешел в престижную областную, заняв редакторское кресло. Впрочем, если быть точным, его продвижение целиком зависело от отца жены,? в прошлом крупного партийного работника, ставшего одним из богатейших предпринимателей области.
? Тесть сориентировался раньше других, к удивлению многих, сменив в конце 80-х партийное кресло на должность? директора? горно-обогатительного комбината. О, у него было чутьё. Этот, как посмеивались тогда друзья,? свечной заводик?, успешно приватизированный им,? пролился спустя время золотым дождём. Алексей? знал, что их? с женой несравнимо? возросшее благополучие связано именно с этим.?
Он,? выросший без отца, сразу потянулся к этому? властному и суровому человеку. Тот тоже со временем сменил гнев на милость. Поначалу не мог успокоиться с тем, что дочь вышла? замуж за сына школьной уборщицы, нарушив? планы отца неожиданным и своевольным поступком. Но зять оказался? человеком порядочным, умным, сердечным, а главное, благодарным. Вячеслав Мефодьевич, сам? поднявшийся из низов, немало повидал? в своей? жизни и ценил эти качества в людях.?
Он сделал всё, чтобы окружающие? быстро забыли о необычном? выборе дочери, ненавязчиво? помогая? Алексею? пройти по всем ступеням карьерной лестницы.? Он не позволил перескочить? ни через одну,? но ощутимо? ускорил этот путь. И даже завистники не могли не отметить, что? Алексей? действительно заслужил своё место в жизни трудолюбием, талантом и человеческими качествами. Не кичился? высоким положением? тестя, хотя? охотно принимал родительскую помощь, да и сам уже кое — что? мог. Установились нужные связи.? Вошёл в круг избранных, как говорили, попал в обойму,? и дальше ничего неожиданного? произойти не могло. Необходимо лишь не нарушать правила, а они были жесткими. Будешь своим, и фортуна заботливо сопроводит тебя по жизни.
Друзья его любили. Он был не заносчив,? верен? дружбе, помогал, чем мог своим менее успешным приятелям. Всё, казалось, складывалось удачно в его жизни, если бы? не отношения с женой. Внезапно? возникшее отчуждение, которое она? не пыталась скрывать, беспокоило его. Он почти убедил себя, что тоже равнодушен к ней, но ему так не хватало? прежнего тепла.?
Алексей? мысленно возвращался в прошлое, пытаясь найти причину охлаждения. Он не задумывался о своих чувствах к жене, скорее принимал её любовь. Лара была эмоциональна, он? холодновато – сдержан, казалось, они прекрасно дополняли друг друга. Друзьям, часто бывавшим в их хлебосольном доме, жизнь молодой успешной пары? казалась безмятежно-счастливой.
Она верила в его талант, высокое предназначение и создала, как ей казалось, все условия для творчества. Алексей в дела жены? не вмешивался, хотя её активность? частенько раздражала его. Он всё чаще задерживался на работе, иногда уезжал за город, оставаясь ночевать в доме тётки, благо жила она в живописнейшем месте, недалеко от города. Там так хорошо работалось. Он тяготел к немодным нынче жанрам, заболев еще в юности пленительными рассказами И.Бунина.? Из-под его? пера? выходили? вещи? слабые,? Алексей? понимал это, но продолжал писать в тайной надежде, что придёт благословенное вдохновение.?
Он писал в стол, изредка? помещая под псевдонимом? свои рассказы. В субботнем номере? областной газеты? была литературная страница, где иногда появлялись его творения.? У него было всё, что составляло необходимый набор успешного человека,? не было главного, не было любви и того прежнего ощущения счастья и полноты жизни.? Достаток, карьера, круг нужных людей, его приятель звал? их? нужняками?, только усиливали? смутную тревогу, что жила постоянно в душе.
Всю неудовлетворенность собой, жизнью, своим положением, которое не было заслуженным, а досталось ему? в качестве приложения к некогда любимой женщине, он выплескивал на бумагу, но получалось? неубедительно,? скучно, банально. Был у него друг юности, когда-то познакомивший его с будущей женой, и? почему-то переставший бывать у них дома. Он в юности был влюблён в? Лару, но она выбрала Алексея, красивого, талантливого, загадочного.? Студентами они? вместе занимались в литературной студии,? втроём? проводили время, но потом, как это бывает в жизни, третий стал лишним.
Николай исчез? на какое-то время. Уехал по распределению, на письма не отвечал. Потом вернулся, устроился в издательство,? отношения восстановились, но общения с Ларой? друг? избегал, домой к ним не ходил. Что-то не складывалось в его жизни. Алексей тянулся к нему, они? часто встречались, говорили? о литературе, реже о жизни.
Друг писал, писал по-настоящему яркие и глубокие вещи, но не пытался печататься, хотя Алексей не раз предлагал ему помощь. Он всё готовился, как он говорил, написать главную книгу жизни.?
Алексей не понимал, почему у него получается так скучно и вяло, а? в? рассказах Николая,? страстных, ярких, с каким–то внутренним подспудным накалом, рвётся на волю? неистовая? жизненная? сила и правда.
Они читали? рукописи друг друга, обсуждали, спорили. Однажды? Николай обронил:
-Ты никогда не напишешь стоящую вещь, пока жизнь не? повернется к тебе той стороной, которую ты заслуживаешь.
Алексей обомлел. В устах всегда ровного, доброжелательного человека это прозвучало неожиданно грубо, непривычно.
-Николай, объясни, что я заслуживаю?
Алексей заметил, что друг побледнел,? лицо его нахмурилось, в словах? звучало неприкрытое раздражение:
-Ты заслуживаешь то, что имеешь. У тебя нет напряжения в жизни, тебе всё плывет в руки, только подставляй ладони, а ты и это теряешь. Ты помнишь, как писал в юности? А что теперь! Какая повесть, Алексей, какое творчество, твои рассказы никто не читает. Газета скучна до одури. Ты стараешься? не замечать этого, удобней вот так, по течению. Что ты знаешь о жизни! Ты давно забыл, какая она, эта реальная жизнь.
Из-за ограды? особняка благодетеля и из окна персональной машины ты надеешься? ухватить её суть?? Впрочем, ты сделал свой выбор, у тебя всё получилось, кроме одного. Любить ты не можешь, а без этого ничего стоящего не напишешь. Ты же не видишь того, что у тебя под носом, носишься с собой. И жена с тобой рядом? поникла, я то знаю, какой она была.? Извини, тебе этого никто не скажет, кроме меня.
-Ты мне завидуешь,? Николай,- только и произнес в растерянности? Алексей.
-Мне жаль тебя, ты и сейчас? ничего не понял.
Неприятный разговор с? Николаем ошеломил его, он растерялся, не знал, что ответить. Они расстались холодно и сдержанно.? Алексею? нестерпимо захотелось? бросить все,? и он,? взяв? неиспользованные дни отпуска, быстро собрался, и уехал к тётке,? в её уютный, с его помощью отстроенный дом.
Там, на втором этаже, был его кабинет, из окна? виднелся лес за рекой,? закатное небо, с причудливой игрой? красок.? Комната выходила окнами на запад. Он любил предвечерние часы, дорожил ими, наблюдая, как склоняется и прячется в верхушках сосен заходящее солнце, как вспыхивают облака, освещенные прощальными лучами. В этом величии и завораживающей красоте была печаль,? рождавшая? надежду, что откроется нечто в его? душе, и он сможет перенести это на бумагу.
Прошло несколько дней. Он? вспоминал последний разговор с женой, огорченной его стремительным отъездом. Какой, впрочем, отъезд. Дом тётки был в получасе езды на машине, но Лара знала, что он не любит, когда его отвлекают от работы. Они суховато перезванивались, и пустота, казалось, неудержимо заполняла его душу. Он вспоминал первые годы их жизни,? острое? ощущение счастья от близости, внутренней гармонии с женой,? непривычного достатка, благополучной, размеренной жизни.?
Алексей быстро привык к? красивой одежде, дорогим вещам,? которые привозили жена и тесть, частенько бывавшие за? границей. Он тоже почувствовал вкус к этому, стремясь провести отпуск с Ларой? и дочерью где-нибудь в Европе, в комфорте и уюте? маленьких курортных городов.?
А потом всё куда-то ушло. Он принимал счастливые повороты судьбы? как? данность, испытывая уже не радость, а какую-то глухую тоску. Иногда вспоминал рано умершую мать, с грустью думая,? что она так ничего и не увидела в жизни.? Вот и теперь в любимом? месте, где? прошло его детство,? но? уже не в хатёнке, а выстроенном по настоянию тестя большом доме,? со всеми причитающимися удобствами, он? не испытывал ни? радости, ни вдохновения,? скорее тревогу? и? скуку, которая? ходила за ним по пятам.
Писать он не мог. Бродил, мысленно возвращаясь к последнему разговору с другом, так неприятно поразившему его, к отношениям с женой. И вдруг он понял. Как же раньше не мог догадаться. Николай по-прежнему любит его жену, в юности у них был роман. Вот почему он не женился до сих пор. Неужели вернулись прежние чувства,? и они? обманывают его. Вот откуда её охлаждение и его неожиданный срыв.
Память услужливо подсовывала ему, казалось, неопровержимые доказательства.? Господи, как же он раньше этого не заметил. Нет, он должен объясниться. Если так, то он уйдет.? Он не знал, что будет делать. Но он должен немедленно всё выяснить. Всё, что казалось таким важным еще мгновение назад, стало никчемным, пустым и ненужным. Он хотел одного — вернуть её, неожиданно? осознав, что главное, это их отношения с Ларой. Какое творчество,? какая? жизнь без неё, без того, что их связывало. Он впервые понял, что он потерял, разрушил своим эгоизмом и равнодушием.?
И этот? друг. Нет, он должен немедленно во всём разобраться.
Стемнело. В доме зажегся свет, тётка накрывала на стол, когда он почти вбежал в комнату, бледный, запыхавшийся.
-Что случилось, Лёшенька, — тётка испуганно прижала к груди хлеб, который держала в руках.
-Мне нужно в город.
-На ночь глядя, да, что с тобой?
-Я должен ехать, не беспокойся, дела
-Позвонили, что ли. Ты б поужинал, я оладушков напекла, молоко парное, мёд, ты так любишь это.
-Некогда, извини,- он поцеловал её? и выскочил во двор.
Он гнал машину, проговаривая мысленно всё, что скажет ей. Дорога была пустынной, мелькали в свете фар сосны,? сочувственно покачивавшие верхушками ему вслед.?
Очнулся он в больнице. Сознание возвращалось медленно. Сначала? почувствовал,?? что? кто-то гладит его руки, потом тёплая ладонь? нежно коснулась щеки. Шёпот, который он различил в хаосе звуков, терзавших его мозг, отозвался гулкими ударами сердца. Как же он забыл эти слова, которые когда-то так волновали его, и этот голос, желанней и роднее которого не было на свете.
Жена, склонившись над ним, плакала, и? щеки его были мокрыми от её слёз.
-Николай мне рассказал о вашей ссоре. Он потерял работу, от? него ушла женщина, он сорвался на тебе. Прости его, он так переживает. Это он нашел тебя. Он ехал извиниться, хотел всё объяснить. Почему ты отключил телефон. Куда ты так мчался, милый?
-К тебе, — он говорил с трудом, преодолевая грохот в голове.
Её заплаканное лицо то приближалось, то исчезало, он проваливался в пустоту и снова возвращался к ней.? Он? не может уйти,?? пока? не скажет,? как она дорога ему, он понял это когда мчался в машине.? Алексей? хотел сказать, что теперь, если выживет, у них? всё будет иначе, он поймал? нужное ему, самое главное слово и повторял шепотом:
-Теперь иначе, ина…
Негромкий голос зашедшего в палату врача перебил? его:
-Очнулся, жить будет! Я же говорил, мужик крепкий. Вовремя? тебя? друг? нашел. Ты теперь ему жизнью обязан. Вытащим, не сомневайтесь,? всё будет в порядке.
Еще не вечер!
Татьяна Алейникова
- 0
- 24 апреля 2010, 06:58
- комментировать
