Вот так встреча!
Вот так встреча!
На Джульке я не так уже и давно, успела с многими девочками подружиться. Я наблюдала, как, многие Джулианки встречались в реале и искренне радовалась этим встречам и даже немного завидовала ( ведь реальные встречи несут такую энергетику, столько эмоций), чего не передаст монитор.
И вот, наконец — то, у меня появилась возможность и огромное желание, встретиться, с моей подружкой, которую я люблю читать ( особенно о путешествиях), с которой мы общаемся по телефону, но всеравно это не то, это не заменит реального общения. А, зовут мою подругу — Настенька ( VERITAS).
Был назначен день, засобиралась с младшим сынишкой, на улице пасмурно, по дороге какая — то тревога, волнение.
Переживала, как пройдет встреча, найдем ли общий язык в реале?
Но ближе к Алуште волнение меня покинуло и солнышко появилось. Встретились и я была приятно удивлена, Настена, симпатичная девушка с красивыми глазами, я ее представляла брюнеткой )), а она у нас оказалась светленькой.
Так что, я, показую впервые фото нашего писателя об увлекательных путешествиях, Настю!
С места встречи мы переправились в милое и уютное кафе на набережной,
Кто чай, кто кофе и беседа потекла ручейком, интересно, непринужденно.
А в этот момент радается звоночек Насте и кто вы думаете ей звонил? А, звонила ей, Брюлик, да наш, строгий ШЕФ, которому непонравилось название Араукария)) ругательство видите)) Небоись, Шеф, усе впорядке! Все под контролем!
Сашке уже поднадоело в кафе и мы вышли на набережную прогуляться, людей уже намного меньше, никто не мешает и не носится перед носом.
Вот такую грозную птицу увидели
Говорили обо всем и причем, сложилось впечатление, что мы знакомы давно.
И, Сашке тетя Настя очень понравилась, а еще она ему подарочек сделала, так он глазки строил.
Прошлись по парку, Саньку на гусеничке прокатили.
Но время летело и пора было собираться домой, дорога непростая с Алушты и не очень хотелось по темноте ехать.
По пути к машине, увидели футболки с прикольными надписями, парочку прикупила Сашке
Насть, дефиле, для тебя, самого кращого хлопця на селi!!))
Жалко, что время так быстро пролетело, но я уверенна, что, это не последняя встреча.
Настенька, спасибо, тебе за эту встречу, за хорошую порцию положительных эмоций и много интересного!
По пути мы увидели Сиферопольское водохранилище, на котором было много птиц.
По дороге домой, заехали в супермаркет и мне пригляделась эта чашка — по — моему она на меня похожа
), ну фигуру мы подгоним)))
PS. Девочки встречайтесь с виртуальными подругами, это так здорово и очень полезно!!!
Я до сих пор под впечатлением нашей встречи с Настей))
На Джульке я не так уже и давно, успела с многими девочками подружиться. Я наблюдала, как, многие Джулианки встречались в реале и искренне радовалась этим встречам и даже немного завидовала ( ведь реальные встречи несут такую энергетику, столько эмоций), чего не передаст монитор.
И вот, наконец — то, у меня появилась возможность и огромное желание, встретиться, с моей подружкой, которую я люблю читать ( особенно о путешествиях), с которой мы общаемся по телефону, но всеравно это не то, это не заменит реального общения. А, зовут мою подругу — Настенька ( VERITAS).
Был назначен день, засобиралась с младшим сынишкой, на улице пасмурно, по дороге какая — то тревога, волнение.
Переживала, как пройдет встреча, найдем ли общий язык в реале?
Но ближе к Алуште волнение меня покинуло и солнышко появилось. Встретились и я была приятно удивлена, Настена, симпатичная девушка с красивыми глазами, я ее представляла брюнеткой )), а она у нас оказалась светленькой.
Так что, я, показую впервые фото нашего писателя об увлекательных путешествиях, Настю!
С места встречи мы переправились в милое и уютное кафе на набережной,
Кто чай, кто кофе и беседа потекла ручейком, интересно, непринужденно.
А в этот момент радается звоночек Насте и кто вы думаете ей звонил? А, звонила ей, Брюлик, да наш, строгий ШЕФ, которому непонравилось название Араукария)) ругательство видите)) Небоись, Шеф, усе впорядке! Все под контролем!
Сашке уже поднадоело в кафе и мы вышли на набережную прогуляться, людей уже намного меньше, никто не мешает и не носится перед носом.
Вот такую грозную птицу увидели
Говорили обо всем и причем, сложилось впечатление, что мы знакомы давно.
И, Сашке тетя Настя очень понравилась, а еще она ему подарочек сделала, так он глазки строил.
Прошлись по парку, Саньку на гусеничке прокатили.
Но время летело и пора было собираться домой, дорога непростая с Алушты и не очень хотелось по темноте ехать.
По пути к машине, увидели футболки с прикольными надписями, парочку прикупила Сашке
Насть, дефиле, для тебя, самого кращого хлопця на селi!!))
Жалко, что время так быстро пролетело, но я уверенна, что, это не последняя встреча.
Настенька, спасибо, тебе за эту встречу, за хорошую порцию положительных эмоций и много интересного!
По пути мы увидели Сиферопольское водохранилище, на котором было много птиц.
По дороге домой, заехали в супермаркет и мне пригляделась эта чашка — по — моему она на меня похожа
), ну фигуру мы подгоним)))PS. Девочки встречайтесь с виртуальными подругами, это так здорово и очень полезно!!!
Я до сих пор под впечатлением нашей встречи с Настей))
- 0
- 25 ноября 2010, 02:32
- комментировать
История техники
История техники
1-ые пробы исследования и производства паровой турбины уходят корнями в дальнее прошедшее. 1-ое, одно из самых старейших описаний примитивной паровой турбины относится к I веку по нашей эпохи. В Германии, германским физиком О. Герике был изобретен 1-ый в вселенской летописи поршеньковый лёгкий насос. Наверное вышло в 1640 году. О. Герике научно доказал наличие давления атмосферы. Инженер Ледемур спроектировал и научно аргументировал центробежный принцип. Ледемуром, в 1732 году была изобретена новенькая и уникальная система центробежного водоподъемника.
Л. Эйлер создал и научно доказал концепцию центробежных автомашин. Н.Е. Жуковскому, С. А. Чаплыгину и ряду остальных выдающихся экспертов принадлежат работы в области доктрине осевых компрессоров и пропеллеров. В 1705 году, англичанином Ньюкоменом, была открыта и сотворена пароатмосферная водоподъемная машинка. Российский первооткрыватель И. И. Ползунов, в период с 1763 по1765 годы, сотворил паровую воздуходувную машинку.
Все данные, перечисленные выше изобретения, никак не привели к широкому использованию в индустрии насосов и компрессоров. Но за счет этой информации создалась научная основа для формирования и совершенствования компрессорного оснащения в будущем.
Современные промышленники систематизировали исследования и дали старт огромной индустрии компрессоростроения. Авиация, любая промышленность, пищевая или космическая, даже общепит не обходятся без компрессорной техники. Принципы конструирования компрессоров, разработанные нашими славными предками, продолжают использоваться и по сей день. Изменились материалы, дизайн, формы, но чего то принципиально нового придумано не было.
Что касается нас, то наиболее знаменитыми в старом СССР из компрессоров с параметрами производительности по 100 м3/мин, считаются поршневые компрессоры. Технологии, на которой базируется принцип их работы, больше двухсотен лет и она достаточно элементарна. Сообразно данному фактору этот вид компрессоров считался главным и, не так давно, единым типом легких компрессоров, производившихся здесь. Их основным плюсом считается заниженная первоначальная стоимость, в отличии от других типов компрессорного оснащения, простота в производстве и легкость обслуживания. Поршневой компрессор, в случае актуального тех. сервиса, прослужит достаточно долго.
Но это детали, в целом же надо отметить, что в стране существовала и сейчес еще не разрушена до конца огромная индустрия. Это значит, что мы имеем еще одну отрасль, которая может конкурировать на рынке зарубежом. И можно продолжить техническую историю страны.
Госты разработанные ище при союзе, действуют и сейчас, и по которым до сих пор производятся большинство отечественных компрессоров.
1-ые пробы исследования и производства паровой турбины уходят корнями в дальнее прошедшее. 1-ое, одно из самых старейших описаний примитивной паровой турбины относится к I веку по нашей эпохи. В Германии, германским физиком О. Герике был изобретен 1-ый в вселенской летописи поршеньковый лёгкий насос. Наверное вышло в 1640 году. О. Герике научно доказал наличие давления атмосферы. Инженер Ледемур спроектировал и научно аргументировал центробежный принцип. Ледемуром, в 1732 году была изобретена новенькая и уникальная система центробежного водоподъемника.
Л. Эйлер создал и научно доказал концепцию центробежных автомашин. Н.Е. Жуковскому, С. А. Чаплыгину и ряду остальных выдающихся экспертов принадлежат работы в области доктрине осевых компрессоров и пропеллеров. В 1705 году, англичанином Ньюкоменом, была открыта и сотворена пароатмосферная водоподъемная машинка. Российский первооткрыватель И. И. Ползунов, в период с 1763 по1765 годы, сотворил паровую воздуходувную машинку.
Все данные, перечисленные выше изобретения, никак не привели к широкому использованию в индустрии насосов и компрессоров. Но за счет этой информации создалась научная основа для формирования и совершенствования компрессорного оснащения в будущем.
Современные промышленники систематизировали исследования и дали старт огромной индустрии компрессоростроения. Авиация, любая промышленность, пищевая или космическая, даже общепит не обходятся без компрессорной техники. Принципы конструирования компрессоров, разработанные нашими славными предками, продолжают использоваться и по сей день. Изменились материалы, дизайн, формы, но чего то принципиально нового придумано не было.
Что касается нас, то наиболее знаменитыми в старом СССР из компрессоров с параметрами производительности по 100 м3/мин, считаются поршневые компрессоры. Технологии, на которой базируется принцип их работы, больше двухсотен лет и она достаточно элементарна. Сообразно данному фактору этот вид компрессоров считался главным и, не так давно, единым типом легких компрессоров, производившихся здесь. Их основным плюсом считается заниженная первоначальная стоимость, в отличии от других типов компрессорного оснащения, простота в производстве и легкость обслуживания. Поршневой компрессор, в случае актуального тех. сервиса, прослужит достаточно долго.
Но это детали, в целом же надо отметить, что в стране существовала и сейчес еще не разрушена до конца огромная индустрия. Это значит, что мы имеем еще одну отрасль, которая может конкурировать на рынке зарубежом. И можно продолжить техническую историю страны.
Госты разработанные ище при союзе, действуют и сейчас, и по которым до сих пор производятся большинство отечественных компрессоров.
- 0
- 2 ноября 2010, 04:10
- комментировать
Мысли о граде Москове
Мысли о граде Москове
Доводилось ли вам, любезный мой читатель, слушать или читать слова родного языка, удивляясь тому, что именно при этом сочетании звуков и буквиц возникает конкретный образ? Если да, то мы друг друга понимаем. Вчитываюсь я иной раз в имена трав, птиц, мест или вещей и думаю — дай-то бог, чтобы потомки наши и лет через пятьсот без труда понимали, что значит «Заречье», «Электроугли», «земляника» или «одуванчик». Потому что, если сохранится это самое понимание, значит — не прервётся связь поколений, не произойдёт с нашими страной и народом ничего такого, что оставит в наследство будущему только непонятные комбинации букв, которые имеют значение исключительно в силу неведомо кем и когда установленной традиции.
Откуда столько грусти, спросите вы. Да всё оттуда, отвечу я: кто они были — те, первыми назвавшие весну — весной, жаворонка — жаворонком и пшеницу — пшеницей? Кто нарёк дивными именами реки Сетунь, Двина, Истра? Что осталось нам от них — да только слова и остались. А почему они звучат именно так, не иначе, и от какого растения это зёрнышко — есть ли у вас ответы? У меня, увы, нет. И всё, что мне по силам — это вслушиваться в слова, пытаясь сквозь них увидеть смутные картины ушедшего на другой берег Леты былого.
Иной раз случается, что и зверь выходит на ловца: по пути из Подмосковья в столицу попался мне на глаза указатель. «Москва — 23» красовалось белым по синему. Ниже надпись дублировалась: «Moscow — 23». И в кои-то веки (даже в детстве таковых вольностей себе не позволяла) прочитала я это слово не так, как того требует строгий аглицкий выговор, а вполне себе по-русски: «Москов»! И чуть не снесла задний бампер ни в чём не повинному мерсу, который ну совершенно непонятно зачем двигался в одном со мной направлении. Резко уйдя вправо — благо ряд оказался свободен — я ощутила знакомый любому охотнику азарт… наклёвывалось что-то чертовски интересное!
Должна признаться: вести машину в таком состоянии откровенно чревато, поэтому я припарковалась к обочине, включила аварийку и под тихое «так-так» её метронома задумалась дальше.
Первое, что пришло на ум, это классическое «Приди ко мне, брате, в Москов». Слова эти из летописи одна тысяча сто сорок седьмого года вошли в историю как самое раннее упоминание о славном городе, чьё имя ныне мы произносим и пишем «Москва». Но что-то нигде не доводилось мне встречать объяснение того, как «Москов» превратился в «Москва».
Москва, Москва… В родном моём институте (дай, боже, преподавателям нашим здоровья и всяческого благополучия) нас учили, что речь — это живой организм, а потому и перемены в этом самом организме не только возможны, но и попросту неизбежны. И поскольку оно так и обстоит, то может ли быть, что имя славной белокаменной в родной речи по какой-то причине изменилось — в то время как в иноземной, где не возникало никаких предпосылок для таковых перемен, сохранилось таким, каким и было изначально?
Даю на пробу утвердительный ответ.
Стало быть, наш град звался Москов — и не иначе? Хм… почему бы и нет. Тем более, что московские жители некогда именовались московиты, но никак не москвичи. Но это-то как раз нетрудно объяснить: московит — житель Московии. Однако в таком случае я не понимаю, почему Подмосковье, а не Подмосквие, московский, а не москвицкий. То есть, почему производные слова явно образуются от основы «москов»… смею в меру небогатых своих лингвистических познаний предположить, что эта основа более древняя, нежели основа «москв». Господа дипломированные филологи, ау! Поведайте, пожалуйста, в правильном ли направлении идут мои размышления или это лукавые звуки живой человеческой речи играют с нами — то в жмурки, то в прятки?
Понимаю, к тому же: до сих пор мои утверждения всё-таки не подкреплены ничем более существенным. В таком случае, давайте кинем взгляд окрест — есть ли у нас ещё что-либо подобное? А ведь да, уважаемые мои. Смотрите-ка: Киев, Псков… Кишинёв, Могилёв, Рогачёв, Харьков, Львов… Да что же это получается?! А получается, что некогда обитавшие в этих местах люди имели привычку называть свои поселения, образуя их имена от некоего исходного имени — а суффикс -ов (-ёв) придавал им значение принадлежности кому-то или чему-то. О, ну что же мне это напоминает, что?
Есть, поймала! Русские фамилии! Родовые имена!!!
— Ты чьего племени?
— Волковы мы.
— А мы — Московы.
Похоже? А ведь да…
Идём — и путешествуем мыслью — дальше, причём на запад.
Знаете ли вы, как в английском языке называется город Варшава? Пожалуйста: City of Warsaw. Град Варшав. Смущает, правда, что в этом написании имя города оканчивается на -aw, в отличие от чёткого московского -ow. Возможно, конечно, вполне возможно, что со своими дилетантскими поисками истины Варшаву — которая к тому же в родном польском пишется Warszawa — притягиваю совсем не к месту, но любознательный взгляд, брошенный мною в другую речь, тевтонскую, позволяет надеяться, что не так уж я и ошибаюсь. Итак, по-немецки Варшава пишется Warschau. Для сравнения, в том же немецком Псков пишется Pleskau, а Москва… ну да — Moskau. Попутно задаюсь вопросом, где и когда русский язык утратил буковку (и звук!) в названии древнего города Пскова, но пока на том и остановлюсь, так как более этого интересует меня сейчас вот этот вот финальный -au — такой же, обратите внимание, как и в немецком написании Варшавы. Увы, мне, увы, немецкий язык в должной мере не знаю, иду на ощупь. Но эта самая ощупь подсказывает мне, что я не так уж неправа. Почему? Да вот, есть в Польше город Тарнув. По-польски он пишется Tarnow, по-немецки Tarnau. Достаточное ли это основание для того, чтобы считать Варшаву градом Варшувом? Любой грамотный лингвист и просто учёный человек ответит мне на это, что доказательств до смешного мало, но лиха беда начало…
Кстати, достаточно лишь с пристрастием посмотреть на перечень польских городов, чтобы дух захватило. Читаем: Краков (польское написание Krakow), Гнев (польское Gniew), Бытув (польское Bytоw), Лагув-Любуский (Lagow), Ожарув, Опорув, Сохачев… Аналогичную картину можно увидеть, глянув на карту Чехии — её украшают города Бенешов, Вишков, Градец Карлове (!), Микулов, Простеев, Пршеров, Соколов, Трутнов… Неплохо, правда?
И вот что ещё приходит мне на ум. Некогда в предместье Берлина находилось селение Трептов (Treptow) — теперь это один из районов разросшейся германской столицы. Знакомое название? Ну да, конечно. Но в данном случае, местечко это интересно нам всё тем же пресловутым -ow на конце. Это, кстати, не единственный случай подобного топонима в Германии — вдоль побережья Балтийского моря, называемого там Ostsee, найдётся немало посёлков, чьи названия вызывают в памяти милые сердцу имена когда-то деревенек, а ныне городских микрорайонов Очаково, Давыдково, Чертаново, Кунцево…
Ах, люди, люди, как же крохотен наш с вами мир — и как легко развалить его неловким движением так называемой цивилизации. Но это меня уже потянуло в лирические отступления, а в сухом, пусть и не вполне научном остатке мы с вами имеем вот что. Суффикс -ов (в иных случаях трансформировавшийся в произношении и написании в -ев, -ув, -ow, -ew, -au ), указывавший на принадлежность места какому-либо племени или (позднее, видимо) владельцу — в славянских наречиях популярен и плодовит более чем. И, судя по количеству топонимов сходной формы, пользовались им, активно пользовались в повседневной жизни племена, жившие в тех местах, которые ныне зовутся Восточной Европой.
Но почему же, почему всё-таки подевался куда-то Москов, и на карте появилась Москва? Не исключаю, что причиной тому банальная описка какого-нибудь подьячего — наподобие той, что совершил юный писарь, сотворивший росчерком дрожащего пера знаменитого подпоручика Киже. Ведь слово «Москва» при беспристрастном рассмотрении может быть восстановлено в «Москова». А раз так, то не исключено, что фраза, в которую вкралась роковая описка, могла выглядеть как-то вроде «Из града Москова»? А потеря одной единственной буквы придала ей вид: «Из града Москва». Один допустил описку, другой прочитал не то, что должно было иметь место быть, а то, что видели его оченьки… ну и пошло оно себе, поехало? За три-четыре поколения исчез из повседневного обихода град Москов, грозный форт остался только в древней летописи да в иноземных наречиях, а появилась румяная, богатая, дородная матушка Москва. А что река, на которой город стоит, называется так же… это уже другой разговор — или другая история?
На этом мысли на данную тему у меня наконец-то иссякли, а за окном машины обнаружились сумерки. Надо же — а ведь ехала ещё при свете дня. И, взглянув на яркий поток автомобильных огоньков, несущихся по обеим сторонам трассы, я завела мотор и тихонько вырулила на дорогу. Ещё каких-нибудь пятнадцать минут — и меня встретят радушные объятия любимого моего города. Любимого, потому что родного.
Доводилось ли вам, любезный мой читатель, слушать или читать слова родного языка, удивляясь тому, что именно при этом сочетании звуков и буквиц возникает конкретный образ? Если да, то мы друг друга понимаем. Вчитываюсь я иной раз в имена трав, птиц, мест или вещей и думаю — дай-то бог, чтобы потомки наши и лет через пятьсот без труда понимали, что значит «Заречье», «Электроугли», «земляника» или «одуванчик». Потому что, если сохранится это самое понимание, значит — не прервётся связь поколений, не произойдёт с нашими страной и народом ничего такого, что оставит в наследство будущему только непонятные комбинации букв, которые имеют значение исключительно в силу неведомо кем и когда установленной традиции.
Откуда столько грусти, спросите вы. Да всё оттуда, отвечу я: кто они были — те, первыми назвавшие весну — весной, жаворонка — жаворонком и пшеницу — пшеницей? Кто нарёк дивными именами реки Сетунь, Двина, Истра? Что осталось нам от них — да только слова и остались. А почему они звучат именно так, не иначе, и от какого растения это зёрнышко — есть ли у вас ответы? У меня, увы, нет. И всё, что мне по силам — это вслушиваться в слова, пытаясь сквозь них увидеть смутные картины ушедшего на другой берег Леты былого.
Иной раз случается, что и зверь выходит на ловца: по пути из Подмосковья в столицу попался мне на глаза указатель. «Москва — 23» красовалось белым по синему. Ниже надпись дублировалась: «Moscow — 23». И в кои-то веки (даже в детстве таковых вольностей себе не позволяла) прочитала я это слово не так, как того требует строгий аглицкий выговор, а вполне себе по-русски: «Москов»! И чуть не снесла задний бампер ни в чём не повинному мерсу, который ну совершенно непонятно зачем двигался в одном со мной направлении. Резко уйдя вправо — благо ряд оказался свободен — я ощутила знакомый любому охотнику азарт… наклёвывалось что-то чертовски интересное!
Должна признаться: вести машину в таком состоянии откровенно чревато, поэтому я припарковалась к обочине, включила аварийку и под тихое «так-так» её метронома задумалась дальше.
Первое, что пришло на ум, это классическое «Приди ко мне, брате, в Москов». Слова эти из летописи одна тысяча сто сорок седьмого года вошли в историю как самое раннее упоминание о славном городе, чьё имя ныне мы произносим и пишем «Москва». Но что-то нигде не доводилось мне встречать объяснение того, как «Москов» превратился в «Москва».
Москва, Москва… В родном моём институте (дай, боже, преподавателям нашим здоровья и всяческого благополучия) нас учили, что речь — это живой организм, а потому и перемены в этом самом организме не только возможны, но и попросту неизбежны. И поскольку оно так и обстоит, то может ли быть, что имя славной белокаменной в родной речи по какой-то причине изменилось — в то время как в иноземной, где не возникало никаких предпосылок для таковых перемен, сохранилось таким, каким и было изначально?
Даю на пробу утвердительный ответ.
Стало быть, наш град звался Москов — и не иначе? Хм… почему бы и нет. Тем более, что московские жители некогда именовались московиты, но никак не москвичи. Но это-то как раз нетрудно объяснить: московит — житель Московии. Однако в таком случае я не понимаю, почему Подмосковье, а не Подмосквие, московский, а не москвицкий. То есть, почему производные слова явно образуются от основы «москов»… смею в меру небогатых своих лингвистических познаний предположить, что эта основа более древняя, нежели основа «москв». Господа дипломированные филологи, ау! Поведайте, пожалуйста, в правильном ли направлении идут мои размышления или это лукавые звуки живой человеческой речи играют с нами — то в жмурки, то в прятки?
Понимаю, к тому же: до сих пор мои утверждения всё-таки не подкреплены ничем более существенным. В таком случае, давайте кинем взгляд окрест — есть ли у нас ещё что-либо подобное? А ведь да, уважаемые мои. Смотрите-ка: Киев, Псков… Кишинёв, Могилёв, Рогачёв, Харьков, Львов… Да что же это получается?! А получается, что некогда обитавшие в этих местах люди имели привычку называть свои поселения, образуя их имена от некоего исходного имени — а суффикс -ов (-ёв) придавал им значение принадлежности кому-то или чему-то. О, ну что же мне это напоминает, что?
Есть, поймала! Русские фамилии! Родовые имена!!!
— Ты чьего племени?
— Волковы мы.
— А мы — Московы.
Похоже? А ведь да…
Идём — и путешествуем мыслью — дальше, причём на запад.
Знаете ли вы, как в английском языке называется город Варшава? Пожалуйста: City of Warsaw. Град Варшав. Смущает, правда, что в этом написании имя города оканчивается на -aw, в отличие от чёткого московского -ow. Возможно, конечно, вполне возможно, что со своими дилетантскими поисками истины Варшаву — которая к тому же в родном польском пишется Warszawa — притягиваю совсем не к месту, но любознательный взгляд, брошенный мною в другую речь, тевтонскую, позволяет надеяться, что не так уж я и ошибаюсь. Итак, по-немецки Варшава пишется Warschau. Для сравнения, в том же немецком Псков пишется Pleskau, а Москва… ну да — Moskau. Попутно задаюсь вопросом, где и когда русский язык утратил буковку (и звук!) в названии древнего города Пскова, но пока на том и остановлюсь, так как более этого интересует меня сейчас вот этот вот финальный -au — такой же, обратите внимание, как и в немецком написании Варшавы. Увы, мне, увы, немецкий язык в должной мере не знаю, иду на ощупь. Но эта самая ощупь подсказывает мне, что я не так уж неправа. Почему? Да вот, есть в Польше город Тарнув. По-польски он пишется Tarnow, по-немецки Tarnau. Достаточное ли это основание для того, чтобы считать Варшаву градом Варшувом? Любой грамотный лингвист и просто учёный человек ответит мне на это, что доказательств до смешного мало, но лиха беда начало…
Кстати, достаточно лишь с пристрастием посмотреть на перечень польских городов, чтобы дух захватило. Читаем: Краков (польское написание Krakow), Гнев (польское Gniew), Бытув (польское Bytоw), Лагув-Любуский (Lagow), Ожарув, Опорув, Сохачев… Аналогичную картину можно увидеть, глянув на карту Чехии — её украшают города Бенешов, Вишков, Градец Карлове (!), Микулов, Простеев, Пршеров, Соколов, Трутнов… Неплохо, правда?
И вот что ещё приходит мне на ум. Некогда в предместье Берлина находилось селение Трептов (Treptow) — теперь это один из районов разросшейся германской столицы. Знакомое название? Ну да, конечно. Но в данном случае, местечко это интересно нам всё тем же пресловутым -ow на конце. Это, кстати, не единственный случай подобного топонима в Германии — вдоль побережья Балтийского моря, называемого там Ostsee, найдётся немало посёлков, чьи названия вызывают в памяти милые сердцу имена когда-то деревенек, а ныне городских микрорайонов Очаково, Давыдково, Чертаново, Кунцево…
Ах, люди, люди, как же крохотен наш с вами мир — и как легко развалить его неловким движением так называемой цивилизации. Но это меня уже потянуло в лирические отступления, а в сухом, пусть и не вполне научном остатке мы с вами имеем вот что. Суффикс -ов (в иных случаях трансформировавшийся в произношении и написании в -ев, -ув, -ow, -ew, -au ), указывавший на принадлежность места какому-либо племени или (позднее, видимо) владельцу — в славянских наречиях популярен и плодовит более чем. И, судя по количеству топонимов сходной формы, пользовались им, активно пользовались в повседневной жизни племена, жившие в тех местах, которые ныне зовутся Восточной Европой.
Но почему же, почему всё-таки подевался куда-то Москов, и на карте появилась Москва? Не исключаю, что причиной тому банальная описка какого-нибудь подьячего — наподобие той, что совершил юный писарь, сотворивший росчерком дрожащего пера знаменитого подпоручика Киже. Ведь слово «Москва» при беспристрастном рассмотрении может быть восстановлено в «Москова». А раз так, то не исключено, что фраза, в которую вкралась роковая описка, могла выглядеть как-то вроде «Из града Москова»? А потеря одной единственной буквы придала ей вид: «Из града Москва». Один допустил описку, другой прочитал не то, что должно было иметь место быть, а то, что видели его оченьки… ну и пошло оно себе, поехало? За три-четыре поколения исчез из повседневного обихода град Москов, грозный форт остался только в древней летописи да в иноземных наречиях, а появилась румяная, богатая, дородная матушка Москва. А что река, на которой город стоит, называется так же… это уже другой разговор — или другая история?
На этом мысли на данную тему у меня наконец-то иссякли, а за окном машины обнаружились сумерки. Надо же — а ведь ехала ещё при свете дня. И, взглянув на яркий поток автомобильных огоньков, несущихся по обеим сторонам трассы, я завела мотор и тихонько вырулила на дорогу. Ещё каких-нибудь пятнадцать минут — и меня встретят радушные объятия любимого моего города. Любимого, потому что родного.
- 0
- 9 октября 2010, 03:51
- комментировать
